fbpx

Чему учит нас “Фокус” Дэниела Гоулмана в применении к языкам

Чему учит нас “Фокус” Дэниела Гоулмана в применении к языкам

Дэниел Гоулман, в прошлом 12 лет проработавший в The New York Times, популяризируя науку о мозге и психологию поведения, наиболее известен двумя своими книгами: “Эмоциональный интеллект” (1995) и “Фокус: о внимании, рассеянности и жизненном успехе” (2013), о последней из которых я бы и хотела поговорить.

NB: я не являюсь (пока что) специалистом по нейробиологии, нейролингвистике или когнитивной науке, но, будучи действующим сертифицированным преподавателем, я не могу не замечать переплетений некоторых тем книги с ежедневной реальностью работы.

Вся книга базируется на разграничении функций, которые выполняют нисходящий и восходящий фокус.

Восходящий фокус – это наши автоматические реакции и рефлексы: если мы погружены в написание имейла, сидя в шумном кафе, и кто-то произносит наше имя, то мы неизбежно отвлекаемся даже от самой погруженной работы – срабатывает восходящий фокус (моторная кора мозга). Нисходящее внимание – это, наоборот, целенаправленный фокус, исполнительное внимание, то, что мы можем и должны контролировать. За него отвечают префронтальные отдела мозга. Гоулман отмечает, что, таким образом, наша повседневная жизнь – это битва за наше внимание между нижним и верхним отделами головного мозга.

Восходящая система эволюционировала миллионы лет, в отличие от нисходящей, насчитывающей “только” несколько сотен тысяч лет, что объясняет, почему мы с таким трудом избирательно фокусируемся, в то время как импульсивные действия и рефлексы ощущаются как нечто само собой разумеющееся.

Из сказанного вытекает один из главных вопросов книги: как именно работает исполнительное внимание и как его тренировать и восстанавливать? Обратимся к самому Гоулману:

(Здесь и далее – цитаты из перевода М. Молчан, издательство АСТ)

  • В основе учебного процесса лежит тренировка и раширение нейрональных связей:

“Внимание работает почти по тому же принципу, что и мышца: если его не нагружать, оно ослабевает, а если тренировать, то укрепляется”.

“Когда мы фокусируемся на том, что изучаем, наш мозг накладывает эту информацию на уже известную нам, формируя новые нейрональные связи”.

“Когда мы читаем книгу, блог, любой текст, наш ум создает ментальную модель, позволяющую извлекать смысл из того, что мы читаем, и добавляет ее к уже имеющемуся набору моделей в той же области. Расширяющаяся сеть понимания лежит в основе учебного процесса. Чем больше мы отключаемся в момент формирования этой сети и чем чаще отвлекаемся, тем больше пробелов в нашем образовании”.

  • Многозадачность: “… существует феномен, который многие воспринимают как “расщепление” внимания при выполнении многозадачной работы, хотя когнитивная наука считает это мифом. Наше внимание – узкая негибкая трубка, которую мы направляем в ту или иную область, а не растяжимый баллон, способный покрыть несколько точек сразу. На самом деле мы не расщепляем внимание, а быстро переключаемся. Бесконечное переключение истощает внимание и мешает полностью сосредоточиться”.
  • Следите за своим питанием, особенно во время интенсивных курсов и при любой интенсивной когнитивной нагрузке: “Напряженно сфокусированное внимание имеет свойство уставать (напоминая перегруженную мышцу), когда мы находимся на грани когнитивного изнурения. Признаки умственного утомления, такие как спад продуктивности, повышение рассеянности и раздражительности, свидетельствуют о том, что умственное усилие, необходимое для поддержания фокуса, израсходовало глюкозу, которая является энергией для нейронов”.
  • Восстановление внимания: “Способностью восстанавливать энергию, необходимую для сфокусированного внимания, обладают лишь определенные виды восходящего фокуса. Просмотр веб-сайтов, видеоигры и электронная почта в этот список не входят”. Автор отмечает, что прогулка по улицам города тоже требует внимания: нам нужно лавировать между людьми и машинами и реагировать на сотни сигналов. Прогулки в парке или лесу требуют гораздо меньше когнитивных затрат и гораздо лучше помогают нам и нашему мозгу восстановиться.

Сотни и тысячи часов направленной тренировки приводят к переходу любого навыка из нисходящих сетей в восходящие, и тут начинается самое интересное:

“Моторная кора, которая после тысяч часов практики глубоко запечатлела движения в сетях нейронов хорошо подготовленного спортсмена, работает лучше всего, когда ее не трогают. Когда активируется префронтальная кора и мы начинаем размышлять о том, как именно делаем то или иное движение, как нам следует его делать или – еще хуже – как не следует, мозг частично отдает контроль сетям, которые умеют думать и волноваться, а не воспроизводить движение. <…> это универсальный рецепт того, как сесть в лужу”.

Так работает наша способность говорить на любом языке, включая родной: мы не останавливаемся каждую секунду-две, чтобы обдумать следующие слово или фразу – мы говорим автоматически. Когда, говоря на иностранном языке, мы постоянно берем паузы, чтобы подумать не о том, что сказать, а как это сказать на языке, это говорит о том, что нам не хватает практики – наша префронтальная кора “думает”, а мы должны обращаться к моторной коре.

И тут мы сталкиваемся с большим “но”: если мы заавтоматизировали плохо отточенную деталь – например, в языках это может быть произношение определенного слова или целая конструкция, запомненная с ошибкой – то перезаписать эту деталь в моторной коре невероятно сложно. Отсюда проистекают все сложности работы с fossilized errors – т.н. “заученными ошибками”, дословно, “окаменелыми”. Гоулман указывает, насколько важна не только полная концентрация, но и обратная связь, и утверждает, что “именно здесь расходятся пути любителей и профессионалов”.

Любитель не только будет “смотреть телевизор во время занятий”, но и сразу расслабится, как только получит более-менее удовлетворительный результат (“кажется, это слово звучит примерно так – думаю, пока хватит практики”), а результат этот при многократном повторении перейдет в восходящий мозг и останется в моторной коре на веки веков. Профессионалы же “активно концентрируются на тех движениях, над которыми еще нужно работать, исправляют то, что не получается, мысленно представляют себе идеальное исполнение или работают над деталями, указанными маститый тренером”. Выбирая из двух крайностей – очень доброго, но ленивого language partner/преподавателя/тренера и т.д. и беспощадной к вам их версией – всегда выбирайте второе, т.к. это сэкономит вам огромное количество времени, усилий и, возможно, денег в долгосрочной перспективе.

Гоулман ссылается на Андерса Эрикссона, на основе исследования которого, посвященного скрипачам, стала летучей формула “10000 часов” для достижения мастерства. В этом же исследовании Эрикссон отмечал, что музыканты, добившееся наибольших высот, концентрировались на совершенствовании определенного аспекта, одного за одним, на который им указывал наставник. Лучшие из лучших не просто механически практиковались десятки тысяч часов, но делали это при постоянной обратной связи и регулировании того, что можно, а что еще нельзя передать на автоматизацию моторной коре.

Для того, чтобы не перегружать внимание, разобьем этот материал на две части, и в следующей из них поговорим о негативном фокусе (концентрации на ошибках и негативных эмоциях), раппорте между учителем и учеником и о том, почему эмоции определяют внимание.

Add Comment

Your email address will not be published. Required fields are marked *